ТУЛЬСКИЙ САМОВАР (Часть 4)

ГЛАВА 4

К НЕМУ ЛЮБОВЬ ОСОБАЯ. ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ. В ПАРАДНОМ СТРОЮ. ДЮЖИНА МЕДАЛЕЙ И ДАЖЕ ДВАДЦАТЬ. ЗНАЙ НАШИХ НА АЛЯСКЕ. «ИЛЬ УТОМЯСЬ». СИЖИВАЛ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ. ТЮРЕМНОЕ ЧАЕПИТИЕ. САМОВАР-ЗАЗНАЙКА, САМОВАР-ТРУДЯГА. СТРАНА САМОВАРИЯ. РОССИЯ ВСЯ ЕГО ПРИВЕТИЛА…

Смотришь на эти неповторимые творения наших предков, и гордишся что ты — русский.

Вещи как люди. Они рождаются и умирают, живут среди нас, имеют «характер», молча хранат свою тайну или охотно рассказывают о себе, отмечают юбилеи, путешествуют, «хворают», обретают вторую жизиь… У одних короткая и ничем не примечательная биография, у других она большая и удивительно интересная.

Самовару повезло! Его и впрямь можно назвать баловнем судьбы. С момента своего появления на свет и вот уже многие десятилетия он пользуется у нас особой и заслуженной любовью — и как незаменимый предмет быта, и как детище народной смекалки, плод самобытного творчества, произведение искусства. Посмотреть на него — какая радость!

Самовар был и остается замечательным явлением русской жизни. И пусть не во все времена он был одинаково популярен и почетен, пусть его порой незаслуженно обижали (вспомните сороковые-пятидесятые годы нынешнего века, когда тысячи «устаревших» кипятильников превратились под безжалостными прессами в горы медного лома — сколько прекрасных старинных изделий погибло тогда!), пусть в многотомных энциклопедиях и солидных справочниках самовару не отводили и двух строчек, он продолжал свою родословную, верой и правдой служил людям.

И если «золотой век» самогрея — прошлое столетие, когда художники посвящали чаепитиям свои лучшие полотна, а поэты слагали о медных красавцах восторженные стихи (взгляните хотя бы на картины Б. М. Кустодиева или на перовское «Чаепитие в Мытищах», вспомните строки П. А. Вяземского «О, самовар родной…», то сегодня самовар как бы переживает второе рождение, приспосабливаясь к новому времени и иным нравам.

Он, благополучно выжив, вновь напомнил о себе людям. И по тому, что наш стремительный цивилизованный век так и не сумел окончательно расправиться с ним, как это случилось, скажем, с керосиновой лампой, которая тоже когда-то  явилась оригинальным «открытием», можно судить, что самовару обеспечена долгая, очень долгая жизнь. Много радости подарил он людям, а сколько еще подарит!

ПРАВДА в наши дни, в период бурной урбанизации, не всегда найдется время, чтобы основательно посидеть у самовара, не торопясь насладиться чаепитием. Ныне оно скорее дань традиции, своеобразный праздник. На самовар уже не смотрят как на предмет первой необходимости, а скорее любуются им, созерцают, дивятся, коллекционируют, преподносят в качестве сувенира.

Слов благодарности заслуживают коллекционеры, особенно те, кто собирает старинные самовары не ради собственно коллекционирования ( «Ни у кого нет такого, а у меня есть!»), а с истинным патриотизмом, любовью к далекому прошлому. Они кропотливо и настойчиво ищут их, реставрируют, в буквальном смысле возвращают к жизни, показывают на выставках, дарят музеям. Многие музеи ведь начинались именно с частных коллекций. И сколько же их, спасенных самоваров! И сколько хранится их у нас, в России, и невесть где! В старинном Тихвине, что в Ленинградской области, семья Михеевых попивает чаек из самовара-кофейника, редкого представителя этого «рода» с оригинальным резным орнаментом. А в деревне Увери на Новогородчине балуются чайком из самовара-»франтика», поражающего стройностью силуэта.

В тульской прессе промелькнула информация о самоваре с округлыми боками — он из XVIII века! Из Тулы уплыл за океан, много лет служил людям верой-правдой, и сколько ни читали на его медных боках старинную частушку; «Самовары, самовары, самовары медны. Из-за вас-то, самовары, люди стали бедны». Десятилитровый оригинал со временем «оброс» и другими частушками, вырезанными на меди. Революционными, патриотическими… Потом рыбаки-тихоокеанцы «начертали свою»: «Коль напьюся вдоволь чаю под кипящий говорок, в море Тулу вспоминаю, выбирая неводок».

Самовар с частушками случайно увидел во Владивостоке коллекционер П. Дьяченко. Теперь и хранит его, продолжая биографию славного самогрея.

Тут я должен рассказать об удивительном человеке, живущем в Туле, страстном собирателе старинных самоваров. И не только старинных. Самовар — главная «тема» его жизни. Этот человек — Яков Наумович Басин.

Первое, что замечаешь, едва переступив порог его квартиры,— конечно же, самовары. О, сколько их тут, в этой тесной квартирке! Они и на специально сделанных стеллажах, и на подоконнике, и на полу, и на пианино. И все такие ухоженные, все так и сияют старинной медью да позолотой, иные как бы подмигивают солнечными зайчиками — «Вот мы какие!».

Светится радостью и лицо хозяина этой уникальной коллекции. Да, именно уникальной! И это он, этот приветливый пожилой человек, бывший учитель, которого знает, наверное, не одно поколение туляков, продлил жизнь самоварным красавцам, а иных он, что называется, вернул «с того света». Как? Одного откопал на свалке. Другого извлек из кучи металлолома, предназначенного на переплавку, а вот этого «пижома» купил на рынке среди всякого хлама — за бутылку, как говорит счастливый обладатель. И добавляет: «Да ему цены нет, вы только посмотрите на него, полюбуйтесь!»

Смотрю и любуюсь. Но еще больше — хозяином. Двенадцатилетним пацаном поступил он в школу фабрично-заводского обучения при оружейном заводе, потом работал в цехе слесарем. Ходил в ночные смены, а днем учился. Перед войной окончил педагогический институт, стал учителем. Воевал с сорок первого, командовал стрелковым взводом, был тяжело ранен, после демобилизации вернулся на педагогическую работу в свою 46-ю школу, преподавал русский язык и литературу.

— Да что вам моя биография! — восклицает он.— Давайте лучше о них поговорим, у них она куда интереснее!

И мы говорим, тема самовара нам очень близка, и тут говори — не наговоришься.

— А с чего все началось? — спрашиваю.— Обычно коллекционерами становятся историки, краеведы, а вы—словесник.

— Коллекционерами становятся не по образованию, профессии, a по призванию, «если можно так сказать, по душевному зову. Вернулся я с войны, мне подарили самовар. Потом появился еще один. Поставил их рядышком, чтобы им веселее было. А тут узнаю, что одна женщина хочет продать свою семейную реликвию, она сильно нуждалась в деньгах. Но и у меня их не было, во всяком случае лишних. Наскреб, назанимал — купил. Так и пошло. Сколько раз я в долги залезал, не сосчитать. Семья, так бывало на хлебе одном сидела, потому что я всю свою получку отнес на рынок, купил какую-нибудь рухлядь очередную. Так вот он, вот здесь, а было что? Жалкое зрелище!

Однажды мальчишки с улицы рассказали ему, что под кучей мусора во дворе вроде бы должен быть выброшенный кем-то  самовар. И он целый день орудовал лопатой, нашел-таки тот самоварчик и потом всю кучу переложит на прежнее место, чтобы дворничиха не ругалась. Свалки, подвалы, чердаки, брошенные дома — где только не находил, не добывал, если точнее, «самоварные машины!» Да одно дело найти, другое — возродить. Понадобятся недостающие детали, краник какой или «душничок». Надо выпрямить-выправить мятые бока, отчистить, отдраить, облагородить, вдохнуть, короче, новую жизнь в дряхлое медное существо. У этого самовара не было ручки, сколько ни искал — не нашел нужной. Тогда взял и отлил сам. Точно такую же — не отличить.

— Пришлось овладеть столькими профессиями, что и сам удивляюсь,— смеется Яков Наумович.— Вот посмотрите, что мне предстоит сделать.

С этими словами он выходит на балкон и приносит оттуда нечто несуразное, жалкое, бесформенное, грязно-зеленое помятое — то ли кастрюля, то ли чайник, то ли…

— Ничего,— говорит хозяин квартиры,— будешь у меня как новенький, уж не беспокойся, не ты у меня первый, не ты, надеюсь, и последний. А самоваришко очень интересный, вы не смотрите, что он сейчас такой неказистый. Вот потом посмотрите, когда я доведу его до ума.

И доведет. Не сомневаюсь!

— А ваш любимчик? — спрашиваю.— Где он? Каков?

— Они все у меня любимчики. Как дети у мамы. Но вообще-та вот этот, наверное. Вот этот самоварише. Датируется концом прошлого века — началом нынешнего, точно установить сложно. Везли его в Москву, на выставку декоративно-прикладного искусства. Гляньте-ка на ажурную отделку и на «ласточку»-краник. Это же чудо!

У Якова Наумовича в руках указка — сразу узнается в нем бывший учитель. Он как бы экскурсовод в своей квартире, то поднимает указку к самому потолку, где на шкафу стоит в гордой осанке старинный «ампир», то обводит царственную «вазочку» с завитушками из золоченой меди.

— Это самовар-»желудь». А это — «тюльпан». Вот «Дуля». Это «невеста», видите, какая у нее утонченная талия? А вот это «арабская ваза», очень редкая вещь… Не вешь, а очень большая редкость, извините. А тут есть и самовар-»кухня», в нем отсеки. В которых можно варить и кашу и щи.

— Ба — это я говорю-вскрикиваю.— Это что?!

А на стеллаже стоит… паровоз. С колесами, с трубой и тендером. Представить только! Я-то думал, что таких и не было, ну, может, один-друтой. А у Басина — вот он!

У Басина все экспонаты — действующие. «Бутафорией я не занимаюсь»,— говорят он.— «Только тем, что живое».

У Якова Наумовича (как в музее!) есть «Книга отзывов». И сколько же в ней записей! Приведу только одну: «Готово сердце выпрыгнуть наружу!». Ещё есть отзывы в стихах. Есть на польском, немецком, французском, итальянском, японском. Есть записи вообще на каком-то, как кажется, неземном языке — А что? Вдруг и они каким-то чудесным образом сюда пробрались, попили русского чайку да и написали? Кто знает… Кто знает…

Особая ценность в этих отзывах, конечно все, содержится в искренности, с которой люди обращаются к Хранителю. Ученые ахают, увидев нечто невиданное. Ахали и из Русского музея, и из Исторического, и из Эрмитажа… Да и квартира-музей по содержанию собранного разве не достойна государственного к ней внимания? Яков Наумович открывает дверь всем, кого интересует русская старина: встречает школьников, студентов, ребятишек из детского сада, туристов, артистов — да кого угодно! И говорит;

— Да, можно сказать, здесь музей. Но, в отличие от музея, мои экспонаты можно потрогать руками, ощутить их живую плоть, не угасшую с веками. Пусть все останется людям.

Напоследок я рассказал Якову Наумовичу, что во время одной из журналистских командировок увидел в сарае груду самоваров, которые «умирают» в прочем хламе. Он так разволновался, позвал сына и наказал ему, чтобы завтра же тот туда поехал и купил-выкупил все самое ценное, а лучше — привез бы по возможности все это сокровище.

У Якова Наумовича будет еще много работы. Дай Бог ему силы!

Я ТАК ПОДРОБНО рассказал о встрече с тульским коллекционером, чтобы стало ясно, какие это люди и что они делают для российской истории — прошедшей и будущей.

Поистине благородная страсть — сберегать для потомков все, чем славилась старина, что стало и всегда будет предметом нашей национальной гордости!

Оригинальную коллекцию изделий из русского «бытового металла» собрал, например, за двадцать лет поисков москвич В. А. Резвин. В ней более двух десятков красномедных старинных чайников, а среди самоваров выделяется дорожный, труба которого может убираться внутрь корпуса. И уж вряд ли встретишь еще где-нибудь  такой впечатляющий набор самоварных кранов — их у коллекционера около тысячи! Самих самоваров давно уже нет, а «вертки» от них сохранились благодаря стараниям коллекционера.

Иной и не обратит внимания на валяющийся в мусоре помятый самоваришко. Восстановить его невозможно, но зато целы ручки, кран, еще несколько деталей. Пусть живут дальше! И они занимают в коллекции старателя достойное место.

В экспозиции Одесского музея западного и восточного искусства блеснула выставка самоваров из собрания местного краеведа М. Шершнева. Тут и самые простые, «для ширпотреба», кипятильники, и мельхиоровые, и отлетанные серебром и слоновой костью, да и по размерам разные — от двух стаканов «для души и побыстрее», и ведерные. Был там и сбитенник XVII! века, а с ним соседствовали всем на удивление знаменитости из Тулы и Москвы, из Вятки и Петербурга…

Тут надо хотя бы два слова сказать о Михаиле Шершневе. После окончания театрального училища он десять лет работал клубным режиссером. Ездил в «глухую Русь» — в Воткинск, Ижевск, Киров, Мышкин… И собрал немало предметов старины, в их числе и самовары старинной работы. Теперь в его одесской коллекции, кроме них, и колокольчики, звеневшие под дугами лихих троек, и безмены, и подсвечники, и утюги, и зеркальца… А самое главное — самовары, которые он периодически показывает на выставках.

Можно подумать, что оказался в музее, когда переступишь порог квартиры художника-декоратора киностудни «Мосфильм» Г. Шумилина — тут самоварная старина от простых «банок» до «византийских вазонов» и «шлемов». И они, эти его ненаглядные друзья, нередко помогали своему хозяину в его творческой работе.

Большая коллекция, безусловно, радует душу хозяина. Но и один старинный красавец тоже согревает душу «особенным теплом». Вот наш земляк, житель Новомосковска В. М. Зайцев, весной I955 года в селе Узморье Энгельсского района Саратовской области неожиданно нашел на берегу Волги самовар примерно на ведро. Непривлекательный такой, без особых украшений, да еще помятый. Стал он его приводить «в божеский вид», и в средней части, выше крана, обнаружил гравировку. Ба! А там изображения двадцати круглых медалей с портретами царей, князей к королей, даже персидского шаха! А под медалями надпись: «Торговый дом братьев Шемариных. Тула».

Наш самоварец-то, нашенский!

К самоварам, хранящимся в музеях и частных коллекциях, часто обращаются ученые, искусствоведы, дизайнеры, художники-миниатюристы, создающие рисунки для почтовых конвертов, сувениров, открыток, значков. Так, по рисункам художника В. Миронова делались воспроизведения русских самоваров на маркированных художественных конвертах, выпушенных Министерством связи СССР в 1972—1973 годах. Собирателей значков, фалеристов, порадовал своей новой серией «Русские самовары» экспериментальный творческо-производственный комбинат в Москве. Весьма привлекательным оказался для коллекционеров комплект из 16 цветных открыток — подборка лучших старинных самоваров из собрания Государственного Русского музея в Ленинграде (ныне Петербурге). Комплект был составлен Е. Ивановой и выпушен специализированным издательством «Аврора».

Да, самовар снова привлекает к себе всеобщее внимание. Как и прежде, ему посвящают песни и стихотворные строки. Такие, например: «Из старинной Тулы славен на весь мир самовар наш медный, русский сувенир».

Старинный русский самовар… Его можно встретить в глухом таежном селении и в столичной квартире (например, в той, где живет народный артист СССР, прославленный клоун Олег Константинович Попов — страстный коллекционер самоваров), в узбекской чайхане и в кают-компании гигантского лайнера, пересекающего океан, на симпозиуме ученых и в молодежном общежитии строителей, на затерявшейся во льдах антарктической зимовке и в торговой лавке австралийского скупщика. И на «краю света», на Аляске, встретится наш «соотечественник» — русский самовар.

Вот что писал в газете «Правда» в декабре 1971 года ее корреспондент Борис Стрельников, побывавший в стране «белого безмолвия»: «Русские самовары старинной работы-сверкают начищенной медью в витринах многих магазинов Анкориджа (самый большой город штата Аляска.— В. В.). С конфорки свисает табличка с инструкцией: куда наливать воду, куда сыпать угли, как избежать угара. Самовары кичатся многочисленными призовыми медалями, оттиснутыми на медных боках, и своим знатным происхождением. У каждого своя легенда. Таблички поясняют, что вот из этого будто бы баловался чайком сам царь Петр. Другой будто бы привезен на Аляску лейтенантом Алексеем Чириковым. Третий будто бы стоял во дворце первого губернатора Аляски Александра Баранова в городе Ситка — тогдашней столице Русской Америки.

Цена на исторические самовары соответственно: от 250 до 500 долларов, в зависимости от «происхождения».

У Джеймса, преподавателя истории в одной из школ Аккориджа, самовар стоит на низеньком коктейльном столике около дивана. Это семейная реликвия. Достался самовар ему от деда, потомственного, если можно так выразиться, аляскинца. А деду — от прадеда, который получил его в подарок от своего русского друга. Если учесть, что Джеймсу уже за 60 лет, то можно представить себе, как давно это было.

Несколько лет назад в Москве проходил американо-советский семинар по средствам, облегчающим жизнь инвалидов, «Инвал-тех», на котором присутствовал и его организатор, президент ассоциации инвалидов США Леонид Филиппов, родственник известного российского фабриканта-булочника. Это в честь него во многих городах России, в том числе и в Туле, хлебные магазины названы филипповскими.

От имени тульских инвалидов Леониду Филиппову был преподнесен пятилитровый комбинированный самовар, изготовленный специально для этого случая. Теперь подарок туляков «живет» в Сан-Франциско и в дни особых торжеств угощает горячим чайком друзей Филиппова. Кто знает, может, и ему суждена такая же долгая жизнь вдали от России, как и его старинному собрату!

Да, многое рассказал бы о себе старинный русский самовар, если бы, конечно, мог. И не только тот, что увенчан почетными наградами, но и простенький, видавший виды «старичок», усердно пыхтящий сегодня на крылечке деревянного дома. Кто знает, не пивал ли из него чаек известный полководец, остановившийся на ночлег, или, может, сиживал за ним Александр Сергеевич Пушкин, обдумывая очередную главу «Евгения Онегина»?

А вот этот, совсем уже дряхлый самоваришка, обитатель сельской сторожки? Вдруг он вспомнит, как в 1807 году брали его мужики на сенокос и был среди косцов сам Гавриил Романович Державин, написавший в тот жаркий летний день:

…Иль, утомясь, идем скирдов, дубов под сень; На бреге Волхова разводим огнь дымистый, Глядим, как на воду ложится красный день,

И пьем под небом чай душистый…

Квинтет был изготовлен на фабрике В. С. Баташева в 1909 году в подарок детям Николая II — Ольге, Татьяне, Марин. Анастасии и Алексею. Презент царской семье долгое время хранился в Крыму, в Ливадийском дворце. В 1927 году после землетрясения в Ялте имущество дворца было распродано с аукциона. Уникальный набор приобрел московский кинематографист-коллекционер И. И. Розенфельд, который тридцать пять лет хранил у себя замечательное семейство, а в 1962 году передал его краеведческому музею. Самоварщики после долгой разлуки вернулись в родной город.

Одна из экспозиций, музея знакомит посетителей с инструментами и приспособлениями, которыми пользовались самоварщики. Тут и винтовальная доска для нарезки вручную самоварных винтов, и «кобылины», и катки для прокатки корпуса, и огромные паяльники…

Глядя на эти грубые и несовершенные орудия труда, невольно задумываешься над тем, как удавалось мастерам выполнять ими очень тонкую и сложную самоварную работу. Действительно, нужно было иметь светлую голову, поразительную сноровку и поистине золотые руки! И, как бы подтверждая эти мысли, красуются за стеклом витрины большие круглые медали, полученные туляками на международных выставках во Франции. Англии, Соединенных Штатах Америки…

Из самоваров советского периода наиболее интересен 50-литровый никелированный красавец с изображением герба РСФСР, изготовленный в 1923 году.

Строг и в то же время наряден самовар артели «Наше будущее» (Кустпромсоюза). Рабочие сделали его в 1927 году в подарок губернской партийной конференции. На передней стенке самовара — рельефное изображение Мавзолея В. И. Ленина.

О незаурядном и неувядающем мастерстве тульских умельцев свидетельствует и другое изделие — самовар, украшенный обрывками цепей, дубовыми листьями и зубчатыми шестернями. Эти символы олицетворяют раскрепощенный труд, рабочую доблесть и новую технику. Самовар был подарен редакции губернской партийной газеты «Коммунар» в День рабочей печати и в связи с десятилетним юбилеем газеты. На корпусе есть памятная надпись: «Верному стражу октябрьских завоеваний и путеводителю по социализму „Коммунару“ от правления Тул-патронзавола. 19-5. V-28 г. «

Экспозицию тульских самоваров венчали изделия последних лет, изготовленные на заводе „Штамп“. Среди них— совсем крошечный самоварчик, умещающийся на ладони,— уменьшенная копия самовара, находящегося в известной всему миру Ясной Поляне, в музее-усадьбе Льва Николаевича Толстого. Но прежде чем рассказать об этом сувенире (мы это сделаем в последней главе), давайте побываем на двух выставках, организованных областным краеведческим музеем.

В конце 1973 года здесь была впервые открыта выставка «Тульский самовар», на которой демонстрировалось более восьмидесяти образцов. Коллекцию дополняли чайная посуда, подкосы, полотенца, скатерти, прейскуранты самоварных фабрик, пряничные формы и, конечно, ароматные красивые пряники. Были показаны дореволюционные орудия труда самоварщиков.

На выставке можно было увидеть изделия крупных тульских самоварных фабрикантов, чайник середины XVIII века, самовар, выполненный в стиле ампир с клеймом «А. Новиков в Туле», несколько изделий в виде шара, тюльпана, желудя, бокала, вазы и т. д. Интересен подарочный самовар с льстивой надписью:

«Талантливому и честному поборнику права, долга и справедливости от Т-ва наследников В. С. Баташева на добрую память в знак глубокого уважения», изготовленный в июне 1914 года.

Привлекателен дорожный самовар 50—60-х годов прошлого века со съемными ножками. На нем надпнсь: «В Туле Пелагеи Гудковой». Вот на одном из своих творений оставил автограф тульский умелец: «Мастер Егор Коршанов. 1895 г.».

Пожалуй, самым оригинальным оказался кустарный самовар в форме сказочного теремка, отличающийся большим своеобразием и «самостоятельностью». Шпиль его увенчан игрушечным петушком.

Посетители могли увидеть и самовары первых лет Советской власти: подарок патронников первому «красному директору» С. И. Степанову (1930 год), 50-литровый богатырь, выпущенный фабрикой имени В. И. Ленина в 1923 году, и другое. Была представлена и продукция завода «Штамп».

Большую часть выставленных изделий составили самовары из коллекции тульского врача А. П. Паршутнна — 50 оригинальных работ русских мастеров. Анатолий Петрович собрал за десять лет более восьмидесяти самоваров.

А в 1978 году музей устроил еше более интересную выставку. Она посвящалась 200-летию тульского самоварного производства. Тут были представлены почти 150 изделий 56 фабрик. Самое почетное место отведено «прадедушке» — самовару с клеймом «Назар Лисицын в Тулъ» из собрания Калужского областного краеведческого музея. Он сделан в 1778 году, имеет яйцевидную форму с чеканкой и гравировкой, петлеобразные ручки и очень красивый кран в виде дельфина.

Несколько необычно выглядел самовар «Паричко» фабрики Шахдат и К&deg, сделанный в начале нынешнего века. Воду в нем можно было согреть любым топливом — спиртом, углем, керосином… Когда начался их выпуск, газета «Тульская молва» писала о нем как о выдающемся изобретении. Самовар делался разборным, безрешетчатым, вода в нем длительное время оставалась горячей.

Каких только самоваров не было на этих выставках! И каждый прекрасен и восхитителен! Каждый — оригинал! Не было и двух похожих ни по размеру, ни по отделке, ни по фасону, ни по материалу, из которого сделан. Тут тебе и медные, и латунные, и мельхиоровые, и стальные, и из сплавов различных металлов. И по назначению разные: для скромного домашнего чаепития и для солидного семейного застолья, дорожные и трактирные, ресторанные и подарочные… Понравился всем самовар-теремок, шпиль которого увенчан задиристрым петушком.

На выставке можно было увидеть и инструменты, с помощью которых работали мастера. Рассказывалось и о том, какой длинный и славный путь прошел тульский самовар от кустарного производства до современного, механизированного и автоматизированного. В том году завод «Штамп» готовился взять рекорд— выпустить 1150 тысяч электрических и 300 тысяч жаровых самоваров двадцати видов. И взял! Да ещё «дал жизнь» 210 тысячам сувенирных миниатюрных самоварчиков, о которых рассказ впереди.

Не менее впечатляющий парад самоваров состоялся через десять лет. Можно было увидеть сбитенник XVIII века… и «патриарха» с надписью на тулове «Иван и Назар Лисицыны в Тулъ», который объявился в столице Эстонии Таллинне у художницы Валли Лембер-Богаткиной,— она и передала его тульскому музею. А житель Гудермеса (Чечено-Ингушская АССР) прислал «флорентийскую вазу» выпуска 1875 года.

Были представлены и подлинные памятные медали, полученные самоварщиками Баташевыми на выставках в Париже (1889 год), Чикаго (1893), Лондоне (1909), а также в России, на промышленных и художественных выставках.

Многие самовары украшены шутливыми и поучительными надписями. Не все, правда, можно было прочитать. Одна из них сделана на языке дари (персидский) — «Мастер Павел Иванов. Тула».

Был представлен и уже упомянутый выше самовар с клеймом «Паричко». Выставка дополнила сведения о нем. Он разборный, совершенно безопасен в пожарном отношении из-за отсутствия решетки. Если нет угля, можно использовать любой другой вид топлива. Он не может распаяться, если забудете налить в него воду. Благодаря оригинальному устройству верхнего поддувала и возможности регулировать тягу кипятильник сохраняет высокую температуру в течение нескольких часов.

А завод «Штамп» к тому времени выпускал уже около 30 видов самоваров и поставлял их почти в 60 стран мира.

…Ясная Поляна, Дом-музей Л. Н. Толстого. Крутая деревянная лестница ведет на второй этаж здания, в просторную светлую залу. Старинная мебель, картины, цветы… Внимание посетителей привлекает изящный никелированный самовар в форме визы, стоящий на краю обеденного стола.

В этой зале, которая одновременно служила и столовой. Толстые принимали гостей. Здесь бывали И. С. Тургенев, А. М. Горький, А. П. Чехов. И. Н. Крамской, С. И. Танеев, А. С. Аренский и другие писатели, художники, композиторы.

Ровно в 9 часов вечера в зале собиралась большая семья писателя и ее гости. Рядом с самоваром обычно занимала место хозяйка дома — Софья Андреевна Толстая. По правую руку от нее в желтое венское кресло садился Лев Николаевич. «За столом обыкновенно велся общий разговор,— вспоминал секретарь Л. Н. Толстого Н. П. Гусев,— приезжие гости рассказывали какие-либо московские или петербургские новости».

А вот еще одно свидетельство о вечерних чаепитиях в Ясной: «…Вечерний чай — другое дело,— вспоминал последний секретарь и друг Л. Н. Толстого В. Ф. Булгаков.— Свечи на столе зажигались не всегда, и сидящие за столом довольствовались обычно скудным рассеянным светом, шедшим от расположенных вдали, в других углах комнаты, керосиновых ламп. Было уютно и просто. Садились где кто хотел. Угощенье обычное: сухое (покупное) чайное печенье, мед, варенье. Самовар мурлыкал свою песню. И даже Софья Андреевна не распоряжалась, предоставив разливание чая кому-нибудь  другому и подсев к столу сбоку в качестве одной из «обыкновенных смертных».

Летом, в хорошую погоду, чаепития устраивались на большой крытой террасе, пристроенной к южной стороне дома (об этой террасе, обвитой дикорастущим виноградом, Лев Николаевич писал в первом действии драмы «И свет во тьме светит»). Здесь Толстые угощали чаем В. Г. Короленко. И. И. Мечникова. В. В. Стасова, И. Е. Репина и многих других своих гостей.

В Литературном музее писателя можно увидеть кадр из кинохроники 1919 года, на котором изображены Михаил Иванович Калинин и Софья Андреевна Толстая, сидящие на террасе за самоваром.

В семье писателя был и другой тульский самовар, подаренный Л. Н. Толстому в день 80-летия. О нем упоминает в своем дневнике С. А. Толстая. 7 сентября 1908 года она сделала такую запись: «Пережили так называемый юбилей восьмидесятилетия Льва Николаевича… Были и трогательные подарки: первый был от официантов петербургского театра „Буфф“ с прекрасным адресом. Подарок этот — никелированный самовар с вырезанными на нем надписями: «Не в силе бог, а в правде», «Царство божье внутри вас есть» и 72 подписи. К сожалению, неизвестно, сохранился ли этот самовар до наших дней.

На яснополянский очень похож самовар, находящийся сейчас в московском доме Л. Н. Толстого, в зале на втором этаже. Здесь в приемные дни накрывали так называемый «большой чай». Приходили не только друзья писателя, но и его «поклонники» — люди, далекие от понимания Толстого и его творчества: генералы и фрейлины, социалисты и торговцы, высокопоставленные чиновники и просто состоятельные бездельники. Гостей собиралось так много, что чай пили в несколько приемов. Толстой не любил эти праздные чаепития и не всегда на них присутствовал.

Вот что написал после посещения Ясной 23—24 июля 1906 года П. А. Сергеенко — писатель и критик, много лет поддерживавший дружбу с Толстыми, автор книги «Как живет и работает граф Л. Н. Толстой»: «Через некоторое время все перешли в столовую, где уже весело шумел лучезарный самовар и гостей ждало радушие хозяйки, душистый чай, свежий сотовый мед и другие соблазнительные вещи. Началась оживленная беседа, затянувшаяся до полуночи. Говорили о последних событиях, об искусстве, о религии, о современном положении журнального дела в России и проч. и проч. Л. Н. не только принимал деятельное участие в беседе, но постоянно углублял ее, просветлял и оживлял яркими примерами, возвышенными мыслями и тонким очаровательным юмором… За вечерним чаем в столовой, после горячей схватки Льва Николаевича с одним гостем в шахматы, опять возникла и продолжалась до полуночи оживленная беседа, постоянно подогреваемая, углубляемая и украшаемая участием в ней Льва Николаевича с его независимыми положениями, сильной аргументацией и бесподобными художественными подробностями».

Сохранилось несколько фотографий разных лет, запечатлевших Л. Н. Толстого за чаем в кругу семьи и многочисленных гостей. Но самое необычное, поистине грандиозное чаепитие состоялось в Ясной Поляне летом 1907 года. На снимке Лев Николаевич и Софья Андреевна изображены возле своего дома в окружении большой группы мальчишек и девчонок. На лицах ребят неописуемое удовольствие, ведь дети только что пили чай с «самим дедушкой Толстым»! А привел их в Ясную А. Д. Ротницкий.

«Здесь мы на станции Козловка-Засека, только что приехали из Тулы, дальше пойдем пешком,— вспоминал в 1982 году Арий Давыдович, показывая альбом с семейными фотографиями корреспонденту «Литературной газеты».— …А это Катя Гоголева, подошла к Толстому и спрашивает: «Лев Николаевич, а сколько вам годков?» Он вздохнул и говорит: «Ужасно много, 79».— «Да-а? — разочарованно протянула девочка.— А я думала 97».— «Это ты перепутала цифры: „девять“ поставила на место «семи», а «семь» на место «девяти». Вот и ошиблась…»

Фотография напомнила вот о чем…

Арий Давыдович — коренной туляк, сын владельца каменноугольного склада. О себе он писал впоследствии: «…С юношеских лет мечтал служить народу и по своим возможностям делал все, что было возможным, особенно для детей рабочих, и до Октябрьской революции и в первые пять лет Советской власти…»

Этот удивительный человек всю свою жизнь посвятил детям. Стал педагогом, собирал средства для больных туберкулезом, сирот, при его активнейшем участии была создана «Комиссия детских развлечений Тульского отделения общества охранения народного здравия».

В один из июньских дней 1907 года Л. Н. Толстой получил от него письмо, в котором говорилось: «Душевно уважаемый Лев Николаевич! Руководители „Комиссии детских развлечений“ в г. Туле желают устроить прогулку детям к Вам в «Ясные Поляны», а потому почтительнейше Вас прошу, не найдете ли возможным сообщить, будем ли мы у Вас желанными гостями и не доставим ли мы своим присутствием Вам беспокойства? На наших прогулках бывает обыкновенно триста-четыреста человек. Преданный А. Д. Ротницкий».

Через несколько дней он получил ответ: «Милостивый государь, Лев Николаевич просит передать Вам, что он очень рад доставить удовольствие детям и видеть их в Ясной Поляне».

И вот 26 июня…

«Мы собрались в Собачьем саду (существовал такой в начале века в Заречье.— В. В.),— вспоминала В. И. Попова, участница того «десанта» в Ясную,— Мальчики окружили Ария Давыдовича, а девочки — молодую учительницу Екатерину Николаевну Пономареву. Затем добрались до Курского вокзала. На поезде доехали до Козловки…».

Потом они построились, растянулись почти на версту и с цветами двинулись к белым яснополянским башенкам усадьбы Толстого. Чтобы установить порядок, ребят разделили на отряды и каждому присвоили флаг определенного цвета. А детей-то было немало — более восьмисот!

В тот день было жарко. Очень хорошо запомнила это В. И. Попова, потому что… «…Мы с Ниной Песковой захотели пить и уже в самой усадьбе нашли колодец с такой кристально чистой водой, что я нагнулась посмотреть на дне камешки и какого-то жучка, а моя соломенная шляпка вдруг упала в воду. По дорожке шел дедушка с большой белой бородой, держа руки за поясом куртки.

— Дедушка, шляпку мы никак не достанем,— обратились мы к нему чуть не плача.

Старик достал шляпку, надел мне на голову и прихлопнул. Это был Лев Николаевич…»

А вот что вспоминала участница того похода В. А. Гусева: «Через каких-нибудь 20 минут доехали мы до станции. Но мы ешё не были у цели нашего путешествия: нам нужно было еще пройти 4 версты до Ясной Поляны… Пришлось идти долго темным лесом… Наконец мы дошли до огромного толстовского сада, можно сказать — леса… Толстой вышел к нам навстречу и поклонился».

Лев Николаевич серьезно готовился к этой встрече. «Дети, любите друг друга»,— так он собирался начать свою речь, но потом по писаному говорить не стал, а сказал: «Дети, хотите купаться?». И еще спрашивал, в каком часу вышли, как доехали, какой шли дорогой, не устали ли.

И они побежали на Воронку. Лев Николаевич и играл с ребятишками, и «делал гимнастику», и шутил, и показывал «всякие всячества» — где что растет и как называется, и почему жара бывает, и отчего речка течет…

Ну, а главное было потом. Было историческое чаепитие!

Пока Толстой гулял со своими юными друзьями, в усадьбе шла подготовка к великому пиршеству. Руководила сама Софья Андреевна. На площадку возле дома вынесли столы и стулья, скамьи и табуретки, поставили самовары, один из которых был… десятиведерным. Кипел он так, что дым из него валил словно из фабричной трубы.

А потом начался «пир на весь мир». Чай с французскими булками пили по очереди, каждый угощался вволю. Сколько радости, шуток, смеха! Никогда еще в Ясной Поляне не было так весело!

Чаепитие удалось на славу. Софья Андреевна писала потом дочери Татьяне Львовне Сухотиной: «Ставили по семь самоваров, выпили три бочки». Между прочим, бочка вмешала двадцать пять ведер воды.

Потом все сфотографировались на память. Когда усадьба опустела, Лев Николаевич сказал: «Да, этот день был поистине прекрасным».

27 июня 1907 года Лев Николаевич записал в дневнике: «Приехали Чертковы, прожили у нас три дня. Очень было радостно… Был Сергеенко. Вчера были восемьсот детей. Душевное состояние хорошее». Как выразился писатель в разговоре с Чертковым и Сергеенко, была «пропасть детей». «Дети пели, играли во всевозможные игры,— очень было все интересно. Какие прелестные дети! Прелестные! Прелестные!»

Напомним, что В. Г. Чертков был ближайшим другом Л. Н. Толстого, главным редактором его Полного собрания сочинений в 90 томах, а П. А. Сергеенко нами уже упоминался как свидетель яснополянских чаепитий в столовой толстовского дома.

На следующий день Софья Андреевна написала дочери Татьяне Львовне: «…А вчера был замечательный, в Ясной, день. Приехали на Засеку 8 вагонов детей из Тулы с учителями и учительницами… С Засеки они пришли все пешком с разноцветными флагами… Группами гуляли, бегали; пошли мальчики, несколько сот. с папа и учителями на Воронку купаться. Папа говорил, что было страшно, как все залезли в купальню и прямо в речку; но все обошлось благополучно».

«Некоторые из этих городских детей,— писала С. А. Толстая в другом письме,— никогда не видали деревни и с какой-то усиленной нежностью рвали траву, листья и полевые цветы… Пили они все чай… Потом пели, плясали, изображали фребелевские игры…»

И еше из письма: «Вчера из беднейших кварталов Тулы приехали в вагонах на Засеку, с учителем и учительницей, 850 детей, и пришли с флагами парами в Ясную Поляну. Все они прошли мимо террасы дома, на которой стоял Лев Николаевич, приветствовали его и кричали „ура“. Потом рассыпались всюду по усадьбе и примерно вели себя… Но самое торжественное и трогательное зрелище было, когда их всех опять поставили парами, и они длинной вереницей с флагами прошли мимо нас… А главное, эти милые детские, веселые и благодарные лица были прелестны, хотелось плакать, глядя на них… Прекрасный был у детей руководитель, заведующий всем и затеявший эту прогулку».

Прошло 70 лет. 9 июля 1977 года около четырехсот тульских школьников под кумачовыми знаменами пионерской организации, чеканя шаг под бой барабанов и голосистые звуки горнов, пришли в музей-усадьбу, чтобы отметить годовщину первой экскурсии детей в Ясную Поляну. Они прошли через входные белые башенки и наполнили окрестности молодыми голосами.

Состоялся митинг, на котором в числе других выступила и участница того памятного похода В. И. Попова. Детям зачитали приветственное письмо из Москвы от А. Д. Ротницкого — сам он не смог приехать и очень сожалел об этом.

И вот в заповедной тишине усадьбы зазвучал голос «дедушки Толстого» — обращение. Льва Николаевича к учащимся Яснополянской школы, которое было записано на фонографе, подаренном писателю в 1908 году известным изобретателем Эдисоном: «Спасибо, ребята, что ходите ко мне. Я рад, когда вы хорошо учитесь. Только, пожалуйста, не шалите, а то есть такие, что не слушают, а только сами шалят. А то, что я вам говорю, нужно для вас будет. Вы вспомните, когда уже меня не будет, что старик говорил вам добро…»

Как и в тот раз, участники экскурсии сфотографировались у террасы дома Толстых…

А еще через пять лет, в июле 1982 года, площадка перед домом Л. Н. Толстого, прилегающие аллеи и дорожки вновь были заполнены детьми из Тулы и Ясной. Здесь состоялся праздник, на котором выступили две участницы похода в 1907 году — В. И. Попова и П. М. Савина. Было зачитано письмо А. Д. Ротницкого, в котором он, приветствуя юное племя, заметил: «…а для меня этот праздник остался одним из знаменательнейших дней моей жизни».

Литературный музей при Яснополянской школе посвятил этому событию специальную экспозицию. К тому времени было установлено 13 живых участников яснополянского десанта, средний возраст которых, увы, приближался к 85 годам. В письме школьникам Арий Давыдович вспоминал: «После этого посещения Л. Н. с меня взяли подписку — получать разрешение на любую экскурсию, и, конечно, больше в Ясную Поляну поездку детей уже сделать будет невозможно».

Многие из тех маленьких посетителей Ясной прожили долгую и яркую жизнь. Дочь неграмотных родителей Вера Гусева стала известкой московской учительницей, Саша Данилыч-Кочин — писателем. В одном из писем А. Д. Ротннцкий с горечью сообщал: «…скончался на 75 году жизни писатель-туляк Данилыч-Кочин… Это один из моих бывших учеников. Человек он был хороший. Мне его очень жаль.., был на его похоронах. Все уходят свидетели дел юности, и делается грустно».

И еше одна цитата. В день 80-летия А. Д. Ротницкого Ираклий Андроников сказал: «…что значит для нас Арий Давыдович? Это человек чистейшей души, большого и умного сердца, редкого такта и благородства… Не вздумайте изучать историю нашей литературы и не воздать должное Арию Давыдовичу».

Давно замечено, что многие выдающиеся люди были большими любителями чаепитий, и можно привести на этот счет сколько угодно примеров. Тот же Л. Н. Толстой признавался: «Я должен был пить много чая, ибо без него не мог работать. Чай высвобождает те возможности, которые дремлют в глубине моей души». И был вполне согласен с яснополянским мужиком, который говорил в ответ на приглашение хозяина усадьбы к самовару: «То-то хорошо после трудной работы попить чаю; водки я не пью, но чай очень люблю и скажу тебе, почтенный человек, что в рабочую пору, как бы ни было поздно, я вечером пью с семьей чай; выпьешь и чувствуешь себя развязней и лучше». (Заметим в скобках, что в старину слово «развязней» не имело оттенка излишней фамильярности, а означало свободу, легкость, раскованность общения).

Самовары, выпускаемые на «Штампе», пользуются большим спросом не только у нас в стране, но и далеко за ее пределами. В десятки государств отправляет завод свою прославленную продукцию, ее можно встретить буквально на всех континентах. И всюду, как и многие десятилетия назад, наш самогрей вызывает восторг и восхищение. Особенно красивы подарочные самовары.

В 1972 году, когда праздновалось 50-летие образования СССР, был сделан самовар «Дружба народов». Точнее бы сказать — создан. Он в виде вазы, украшен гербами союзных республик, по кольцу идет лента с гравированной надписью: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь». Изображен и тульский герб — на поддоне.

К числу весьма оригинальных относится и подарочный самовар «Русское поле». Он сделан из латуни и вороненой стали, по форме напоминает греческую вазу с нанесенными на ее корпус милыми полевыми цветами — ромашками и васильками, а также колосьями спелой пшеницы. Очень искусно выполнены медальоны «Косцы» и «На пашне».

В 1976 году на заводе были изготовлены пятнадцать буфетных электрических самоваров, емкость каждого — сорок пять литров. Это — подарок туляков делегатам XXV съезда КПСС. Самовары были отправлены в Кремлевский Дворец съездов и очень понравились делегатам.

По рисункам художника-конструктора завода В.Ф. Волгина на конфорку, крышку и поддон способом фототравления был нанесен красивый орнамент. На передней части корпуса, в центре традиционного русского орнамента изображены легендарный тульский Левша, подковывающий «аглицкую блоху», и четыре миниатюрные сценки из сказа о Левше. Поднос украшен изображениями Тульского кремля и герба города.

…Туляки верны своему старому обычаю — дарить гостям города традиционный самовар. Вместе с подарком вручается не менее знаменитый тульский пряник — сладкий, ароматный, красивый. Приятного чаепития, дорогой друг, вспоминай Тулу!

Нередко «полпред» туляков отправляется в зарубежные поездки, становится украшением музеев, выставок, торгово-промышленных ярмарок. В недавние годы самовары с успехом демонстрировались в Лейпциге, Тегеране, Париже, Токио, побывали на Всемирной выставке в Монреале, во многих других городах мира, были представлены на Международной выставке «Интербытмаш» и получили Почетный диплом…

В конце 1965 года из Тулы в столицу Франции доставили изящный четырехведерный самовар. Но предназначался он не для показа на выставках. Это был подарок парижанам, о чем свидетельствовала надпись на никелированном корпусе: «Гражданам города Парижа от трудящихся города Тулы (СССР)».

История этого подарка такова. Осенью 1965 года в городе оружейников выступали с новой программой «Тула — Париж» прославленные мастера советского конного цирка под руководством народного артиста РСФСР М. Н. Туганова.

После окончания гастролей труппа выехала во Францию, где гастролировала с большим успехом в течение двух месяцев. Все это время в фойе Парижского цирка красовался большой самовар, привезенный артистами из Тулы. Тысячи французов, посетивших представление, с нескрываемым изумлением разглядывали этот дружеский дар русского города умельцев.

27 ноября М. Н. Туганов в торжественной обстановке передал самовар мэру Парижа М. Шаваньяку. Церемония вручения подарка происходила в здании городского муниципалитета и транслировалась по французскому телевидению.

Поблагодарив советскую делегацию, мэр Парижа попросил передать тулякам «Тарелку дружбы» и модель Эйфелевой башни. На металлической пластинке, прикрепленной к модели, выгравированы слова: «Трудящимся Тулы в память о конном цирке в Париже».

С тех пор «туляк» навсегда получил парижскую «прописку» и по сей день хранится в муниципалитете как символ дружбы.

Немало восторженных откликов вызвало мастерство тульских самоварщиков и на Международном хоккейном турнире «Приз „Известий“, впервые проводившемся в Москве в декабре 1969 года.

Шефы «малого чемпионата мира» — коллективы столичных заводов имени Лихачева, «Серп и молот», «Станколит», «Манометр» приготовили для участников ледовых сражений множество памятных призов и сувениров. Но, конечно же, каждая из хоккейных дружин боролась за главные призы — огромные тульские самовары.

В турнире, участниками которого были сборные СССР, Чехословакии, ГДР, Канады, Финляндии и Швеции, победили советские спортсмены. Буря аплодисментов пронеслась под сводами Дворца спорта Центрального стадиона им. В. И. Ленина, когда лучшие игроки нашей сборной Вячеслав Старшинов и Анатолий Фирсов, подхватив четырехведерный «кубок», совершили круг почета победителей.

Два других главных приза достались хоккеистам Канады и ЧССР. Многом спортсменам, тренерам и судьям были вручены копии главных призов, электрические и сувенирные самовары.

В музее завода «Штамп» хранятся отлитые из металла типографские стереотипы, подаренные коллективу редакции газеты «Известия». Стереотипы содержат текст: «Известинцы горячо благодарят тружеников завода „Штамп“ за помощь в организации Международного хоккейного турнира «Приз „Известий“. Москва. Декабрь, 1969 год».

На полукруглой форме отлиты и стихи, присланные в редакцию одним из болельщиков. Это настоящий гимн самовару:

Давно на белом свете Живет годами стар,

Поэтами воспетый Наш тульский самовар.

Сиянье излучая Морозным зимним днем.

Он сердце согревает Особенным теплом.

Лишь возвращусь с работы— А он уже в строю,

Выводит, как по нотам, Мелодию свою.

Меня, как друг, встречая, Запел, заговорил…

Попьешь такого чая—

И снова полон сил.

Между прочим, после окончания ледовых баталий во Дворце спорта некоторые иностранные газеты писали, что именно в чаепитии нужно искать разгадку успеха советской сборной.

Спустя девять лет, в декабре 1978 года, устроители XII Международного хоккейного турнира «Приз „Известий“ вновь избрали тульские самовары в качестве главных призов. Победу и на этот раз одержала сборная СССР, получившая 40-литровый трофей, расписанный умельцами фабрики «Липецкие узоры» на хохломской лад. Роспись обожгли и закалили, чтобы увековечить рисунок. Такие же самовары, только меньших размеров, были вручены чехословацкой и канадской сборным. Между прочим, трофей канадцев хранится в городе Торонто, где есть единственный, кажется, музей хоккейной славы.

С тех пор традиционными тульскими призами стали награждаться не только лучшие команды, но и игроки, и тренеры. Попивают чаек да вспоминают добрым словом туляков в Швеции, Финляндии, Соединенных Штатах Америки и других странах. Угощает посланник Тулы не только хоккеистов, но и фигуристов, и гимнастов, и лыжников, и футболистов…

Тульский самовар был почетным спортивным трофеем на многих других крупнейших международных соревнованиях. Неизменно вручают его победителям и призерам «Большого приза Тулы» — ежегодного турнира сильнейших велосипедистов-трековиков.

В столице Украины Киеве несколько лет назад проходило очередное первенство Европы по конному троеборью. Выступавшую на нем чемпионку континента принцессу Анну, дочь английской королевы, постигла неудача — ока не смогла взять второй барьер. Единственное, что скрасило горечь поражения, писала английская газета «Морнинг стар», приз, который принцесса получила как самый популярный участник турнира. По ее словам, это был наиболее оригинальный и приятный спортивный трофей. А подарили принцессе… тульский самовар.

Вячеслав Варфоломеев