ТУЛЬСКИЙ САМОВАР (Часть 1)

ГЛАВА 1

КОГДА ЕЩЕ НЕ ЗНАЛИ ЧАЕПИТИЙ . О ЗБИТЕННИКАХ, "ПИТЬЕ МЕДВЯНОМ" И О ТОРГОВЦЕ СТЕПАНЕ . САМОГРЕЙ - КАШЕВАР . ТО ЧАЙНИК, ТО КОФЕЙНИК . РИМСКАЯ ПЕЧКА . О ЧЕМ ПИСАЛИ ЦАРЮ АТАМАНЫ . КАК ГОСУДАРЬ ОТ ЖИВОТА ЛЕЧИЛСЯ . ДИКОВИННАЯ ТРАВКА . КУПИТЬ БЫ ДА... . САМОВАР НЕ СХОДИТ СО СТОЛА

Вы любите пить чай? Нет, не вскипяченный на газовой плитке в хозторговском алюминиевом чайнике, а из настоящего русского самовара, да еще на свежем воздухе, скажем, на загородной даче, в вечернем саду, напоенном густым ароматом спелых яблок, хорошо заваренный, с пахучим вареньем, душистым медом?..

Художник Владимир Жданов

Вряд ли кто откажется от такого удовольствия? А коли выпил, так запевай:

В новом тульском самоваре
Чай, чай, чай!
По-особому заварен
Чай, чай, чай!
С русским мелом и вареньем
Чай, чай, чай!
Поднимает настроенье
Чай, чай, чай!

«Чай усиливает дух, смягчает сердце, удаляет усталость, пробуждает мысль, не позволяет селиться лени»,— говорил древний мудрец.

А еще и так утверждает народная мудрость: «Устал — выпей чашку чая. Изнемог от жары — выпей чашку чая. Озяб — выпей чашку чая...» Какого? Да любого! К какому кто привык, для кого какой самый любимый. Узбеки, например, обожают зеленый. Так же, как и туркмены, казахи, таджики. Калмыки предпочитают плиточный, черный, байховый...

В Средней Азии многие пьют Чай — представьте себе! — с солью. А в Башкортостане это вообще почти обед, во всяком случае, чай там похож на... похлебку — в нем и кумыс, и соль, и жиры, и пшено!

В изобретательности башкирам ничуть не уступят забайкальцы. Чай они называют «сливанчиком». Почему? Говорят, что давным-давно чай, заваренный кипятком, тут же сливали, чтобы «вымыть нечисть из китайской травы». Но свой «сливанчик» сибиряки доводят до употребления еще и другой процедурой: добавляют в него молоко, сырые яйца, толченое льняное семя и соль.

Англичане в этом смысле тоже большие выдумщики. Представителям одной из величайших «чайных наций» хочется не просто чайку хлебнуть, а пофантазировать. Вот они и на придумали себе и земляничного, и цветочного, и мятного, и с бергамотовым маслом... А вот чай с лимоном они почему-то называют «русским». Тоже мне, знатоки!

Автор не известен

В Японии, стране самого развитого культа чая, пьют так называемую «усучу» — этакую пенящуюся зеленую заварку, которая приготовляется из более молодых побегов чайного куста, а также «койчу» — густой чай, похожий на шпинатный суп. Там чаепитие — чрезвычайно сложный ритуал, обставленный условностями. которых европейцу никак не понять. Например, у японцев считается, что для приготовления чая надо аж 24 предмета!

Во Вьетнаме ни один серьезный разговор не начинается без чая — там свои рецепты, это целая наука.

В Эфиопии чай и сегодня считается аристократическим напитком. Его настаивают непременно на корице и имбире, причем обязательно в маленьких металлических заварных чайничках. У нас же, наоборот, не советуют использовать такую посуду. Что тут сказать?

В чем волшебная сила чая — на этот вопрос уже ответила наука, а, главное, многовековой опыт человечества. Высушенные листочки удивительной травки заключают в себе настоящую кладовую витаминов, которые делают кровеносные сосуды эластичными, как бы нестареющими, и медики утверждают, что чай устраняет их повышенную проницаемость. Еще говорят, что чайный листок содержит всего 2-3 процента кофеина, а этого, оказывается, достаточно, чтобы прогнать усталость. Чай обладает и бактерицидными свойствами, потому особенно хорош при простудах. А в нем еще и катеины, и эфирные масла и, славу Богу, много-много всего другого, что так нужно живому существу. Кстати, не только человеку.

У меня много лет жил кот по кличке Мальчик. О. как он любил пить чай, но обязательно с молоком!

Напьется, посмотрит мне в глаза с глубокой благодарностью и идет спать после своих очередных ночных похождений. Если мы ставили для гостей самовар (электрический, в обычной городской квартире), он весело суетился по комнате, путался у нас в ногах, ласкаясь и мурлыча - он чувствовал, что грядёт чаепитие!

Художник Владимир Румянцев

И еще о чае, потому как, не разобравшись с историей этого удивительного растения, мы не поймем, откуда он появился на свет, наш легендарный самовар.

Вообще-то, как утверждают историки, чай появился в Китае аж в IV веке — как лекарственное растение. И то только через тысячу лет начали увлекаться им европейцы!

А тогда, в древнем Китае, убедились, что чаем можно лечить многие недуги: зубную боль, глазные болезни, простуды, ожоги, тошноты, цингу, золотуху. Между прочим, нынешние ученые поговаривают о том, что чай может стать единственным лекарством от лучевой болезни и раковых заболеваний. Хорошо бы, чтобы это их предвидение сбылось, да поскорее!

А ВОТ КАКУЮ любопытную притчу опубликовал основанный А. С Пушкиным журнал «Современник». Две с половиной тысячи лет назад буддийский монах Дарума дал обет молиться тысячу дней подряд. Три года боролся он со сном, но всетаки был сражен смертельной усталостью. Сильно разозлившись, Дарума вырвал свои ресницы, чтобы они не застилали глаза И — свершилось чудо! Рядом вырос зеленый куст — что это было, он и никто из его мудрого окружения не знали. Дарума стал жевать листья, они прогнали усталость, и он уже мог молиться дальше.

Китайский поэт династии Танга так описал свое состояние после чаепития:

«Первая чашка увлажняет мои губы и горло, вторая уничтожает одиночество, третья исследует мои внутренности, четвертая вызывает легкую испарину, все печали жизни уходят через поры; с пятой чашки я чувствую себя очищенным, шестая возносит меня в царство бессмертия, седьмая... Но я уже больше не могу. Я чувствую лишь дыхание прохладного ветра, которое поднимается в моих рукавах...»

Каково!

Чай чаем, а вода тоже многое значит. Знаменитый ученый Китая Лу-Ю еще в 780 году дал такой совет: «Вода еще не готова, если на ее поверхности появятся пузырьки величиной с рыбий глаз. Лишь пузырьки, напоминающие кристальные брызги фонтана, указывают нам нужный момент. Но опасайтесь, заваривая листья чая бурлящей волнами водой. Вы рискуете уничтожить и вкус, и аромат напитка».

Чай, оказывается, не только напиток, но и... пища. Чтобы снять усталость, утолить чувство голода, надо принять в качестве дневной нормы 25 граммов чая. Именно такая доза установлена в английской армии — если каша не подоспела, солдатам дают эту норму.

Художник Владимир Жданов

Кстати, первое место по потреблению чая на душу населения принадлежит той же Англии — 4500 граммов. Потом идет Канада— 1270, далее Голландия - 770, Япония — 680, США — 430, Индия  —200, Китай  — 130 граммов. И это предки тех китайцев, которые одни во всем тогдашнем мире знали секреты чаеводства! К IX веку эти тайны стали известны японцам, с 1824 года чай стали разводить голландцы (на Яве), через десять лет начнет культивировать чайный куст Индия, потом Цейлон.

В 1818 году первый чайный куст зазеленел в московском Никитском ботаническом саду. Русские ученые-ботаники давно пытались акклиматизировать незнакомую культуру, по это удалось не сразу, многие попытки оказались безуспешными. Но вот чайные семяна упали на благодатную землю Кавказского побережья Грузин. И — качалось победное шествие «чудесной травки». Отсюда чай распространился в нынешнем Краснодарском крае, потом «завоевал» Азербайджан.

Однако первый продукт российской чайной промышленности - 5200 килограммов — был произведен все же в Грузии. Случилось это в 1898 году. А уже в 1900-м на Всемирной выставке в Париже пионер промышленного производства чая в России К. Попов получил золотую медаль за выращенный им кавказский чай.

В России, в стране самых северных в мире субтропиков, наиболее подходящей оказалась китайская разновидность чая — вечнозеленый куст высотой 2—3 метра. Путем гибридизации были получены местные, грузинские сорта, отличавшиеся высокой морозоустойчивостью и урожайностью. Уборка урожая длится обычно около полугода — в Грузин с мая по октябрь. Собираются нежные верхушечные побеги, 2—3 листика. Это чай лучшего качества. Более грубые листья идут для приготовления прессованного, так называемого кирпичного чая но выход невелик: из четырех килограммов зеленого листа получается килограмм сухого чая.

О былой славе грузинского чая теперь можно только вспоминать. Даже так получается: грузинский вообще за настоящий чай сегодня не считают. «Ай-вай-вай, дорогой, лучше дай мне индийский, а это сено сам, слушай, пей, я это не могу, мне стыдно, такое кушать не могу, сам кушай»,— сокрушался незнакомый грузин на вокзале. А самовар там стоял что надо! Пузатый, важный, заслуженный! Кипяток из его медной утробы утолял бы самую свирепую жажду, вот только заварить бы чаек настоящий, не “сено”.

Знатоки, особенно пожилые люди, наши бабушки и дедушки, уверяют, что чай, приготовленный в самоваре, отличается особыми свойствами. Он и на вкус приятнее, и остывает медленнее, и «пьется легче» — можно бесконечно долго блаженствовать за самоваром, разливая желанный напиток по блюдечкам и ведя неторопливый разговор.

И самовар, торжественно водруженный на край или в центр стола, пышущий жаром, тоже как бы участвует в беседе. Будто живое существо он то бойко насвистывает веселую мелодию, то сердито пыхтит и бормочет, то неожиданно вздохнет и умолкнет на минутку, словно вспоминая что-то...

Благополучие, домовитость, хлебосольство, домашний уют и гостеприимство олицетворяет собой этот голосистый собеседник, непременный свидетель и участник семейных будней и праздничных торжеств, самое яркое и привлекательное украшение стола. «О, самовар родной, семейный наш очаг...»—с любовью писал о нем поэт П. А. Вяземский.

Самовар вошел в быт нашего народа давным-давно. Чем-то родным, очень близким, удивительно знакомым веет от этого привычного слова. «Самобранка», «самопал», «самоцвет», «самопрялка» — искони русские слова, образованные просто и бесхитростно, как и «самовар». Сам варит, значит.

Среди ученых нет пока единого мнения относительно этимологии слова «самовар». Некоторые полагают, что это название произошло от татарского слова «санабар». Однако современная наука о русском языке не признает такую точку зрения.

Не будем спорить. Ведь никто не станет отрицать, что самовар — изобретение типично русское, предмет глубоко национальный, обязанный своим появлением на свет неиссякаемой народной смекалке, незаурядному мастерству наших далеких предков.

Художник неизвестен

Действительно, где, как не на Руси, с её патриархальным бытом, с неприхотливым русским представлением о благоустроенности и комфорте, наконец с её долгими зимами, неистовыми вьюгами и трескучими морозами, могли придумать столь оригинальное сооружение, каким явился самовар?

Прекрасно иллюстрируют эту мысль строки из повести Н. В. Гоголя «Мертвые души»: «Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным басом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей... но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечах, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор... и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом».

Конструкция самовара так же проста, как и надежна; он удобен в обращении и безотказен. В любое время дня и ночи «медное чудо» готово к действию — нашлись бы только березовые поленца, древесный уголек или еловые шишки. Придет в избу озябший на улице хозяин, заедет на постоялый двор промерзший до костей «путник запоздалый» — первым делом к самовару, который и согреет, и жажду утолит, и невеселые мысли, тоску-печаль разгонит. Помните, как у Александра Блока:

...Давай-ка наколем лучины.
Раздуем себе самовар!
За верность старинному чину!
За то, чтобы жить не спеша!
Авось и распарит кручину
Хлебнувшая чаю душа.

Вместо длинного носика, каким снабжался «чайник», этот «родич» часто имел одну из непременных принадлежностей настоящего самовара — кран, или, как его называли в старину, «самоварный верток». Открывался кран с помощью «ветки» — причудливо изогнутой металлической ручки, похожей на ветку растения с листочками. Такие ручки стали впоследствии очень распространенными и сохранились до наших дней.

У кофейников не было обычной для самовара трубы — вместо нее в основании устраивался металлический ящичек с углями или спиртовками, а внутрь корпуса вставляли особый сосуд для кофе.

В те далекие времена кофе в России пили очень немногие, ведь простому люду этот дорогой заморский напиток был недоступен. Поэтому и «самовары-кофейники» встречались весьма редко, а потом и вовсе исчезли. Увидеть их ныне можно разве только в музеях, например, в Тульском областном краеведческом.

Одним из предшественников русского самоваре считается и сосуд из горного хрусталя, сделанный в XVIII веке. Сейчас он находятся в Оружейной палате Кремля. Внутрь сосуда вделана полая металлическая труба, в которую засыпали угли, если нужно было подогреть напиток, или клали лед — чтобы охладить.

Некоторые считают одним из прародителей самовара так называемые «фонтаны», которые были известны в России еще в начале XVIII века. Они занимали особое место среди дворцовой серебряной утвари, представляли собой изящные сосуды, в которых подавали на званых обедах охлажденное вино — внутри «фонтана» было специальное приспособление для закладки льда. Ваза холодильник имела ручки и кран, похожий на самоварный.

А может, у самовара были еще более древние «предки»? Некоторые авторы относят к их числу так называемые аутепсы, в которых римляне более двух тысяч лет назад согревали воду.

Аутепса представляла собой металлический сосуд с двойным дном или особым вместилищем для углей, внешне напоминала римскую крепость в миниатюре, квадратную в плане и обнесенную двойными зубчатыми стенками, наполнявшимися водой. Огонь разводили на ее открытой площадке, где можно было поставить треногу для одновременного кипячения воды н приготовления пищи. Несколько таких изделий было найдено при раскопках Помпеи; об аутепсах упоминают древнеримские источники.

Так вот, в течение долгого времени аутепсы считались родоначальниками самовара. Однако более поздними исследованиями было установлено что основное назначение аутепсы — служить отопительным прибором в римских инсулах (многоэтажных зданиях).

Одна из найденных аутепс, похожая на амфору, имела внутри изогнутую воронкообразную трубу. Узкий конец ее, выходивший сбоку корпуса, образовывал отверстие для засыпки углей. Горячая вода в аутепсах подолгу не остывала, и ее тепло использовалось для обогрева жилища. Так что вряд ли можно считать римскою «печку» предком нашего самовара, хотя в устройстве этих сосудов много общего, а слово «аутепса» в переводе с древнегреческого означает... «самовар».

Делали аутепсы обычно из меди, а в некоторых случаях — из особой бронзы, представлявшей собой сплав меди, серебра и золота. Конечно, стоили такие «самовары» очень дорого. Об одном из них, принадлежавшем богатому римскому вельможе Хрисогону, знаменитый оратор древности Цицерон говорил: «В доме у него множество сосудов коринфской и делосской работы, и среди них знаменитая аутепса, за которую он недавно заплатил так дорого, что прохожие, слыша цену, которую выкрикивал глашатай, думали, что продается имение».

АУТЕПСА - прародитель самовара

При расколках Помпеи были обнаружены и другие сосуды, устроенные на принципе «самоварения». Один из них отличается высоким художественным уровнем. Это изящная бронзовая ваза с островерхой крышкой, стоящая на трех звериных лапках-ножках. У этой вазы есть... кран, похожий на самоварный.

Любопытное описание вроде как бы самоварного чаепития оставил нам Гомер в «Илиаде». Почитаем-ка в переводе Н. И. Гнедича:

Прежде сидящим поставила стол Гекамеда прекрасный.
Ярко блестящий, с подножием черным; на нем предложила
Медное блюдо со сладостным луком, в прикуску напитка,
С медом новым и ячной мукою священной;
Кубок красивый поставила, из дому взятый Пелидом.
Окрест гвоздями златыми покрытый; на нем рукояток
Было четыре высоких, и две голубицы на каждой
Будто клевали, златые; и был он внутри двоедонный.
Тяжкий сей кубок иной не легко приподнял бы с трепезы.
Полный вином; но легко подымал его старец пилосский.
В нем Гекамеда, богиням подобная, им растворила
Смесь на вине прамнийском, натерла козьего сыра
Теркою медной и ячной присыпала белой мукою.
Так уготовя напиток составленный, пить приказала.
Мужи, когда питием утолили палящую жажду,
Между собой говоря, наслаждались беседой взаимной...

Уж не о прародителе ли нашего самовара идет тут речь? Как знать, как знать... Но нам все равно сильно хочется, чтобы русский самовар счел своей родиной Россию!

С очень давних времен «самогреющие» приборы были известны и в Китае, особенно знаменитые «Хо-Го». В них глубокая чаша, устанавливавшаяся на поддоне, тоже имела трубу и поддувало. Делали такие «самовары» из металла или фарфора, подавали в них кипящий бульон или суп. Но для приготовления чая китайцы использовали специальные кувшины с решеткой или обыкновенные чайники; чай же заваривали прямо в чашках.

Без сомнения, и у других народов мира бытовали «самогреи», имевшие некоторое сходство с русским самоваром. Но только сходство.

Однако вернемся в Россию, в те времена, когда из Китая, из этой далекой и загадочной Поднебесной империи в страну начало проникать диковинное питье — чай, или, как его окрестили русские, «чаге». Широкому распространению этого напитка, встреченного вначале с опаской, весьма подозрительно, самовар во многом обязан своим появлением на свет.

Чай пришел в Московию из Азии. Как свидетельствуют архивы, еще в 1567 году казачьи атаманы Петров и Ялышев, посетившие Китай, описали этот необычный для русских напиток. А при царском дворе он появился намного позже — в правление царя Михаила Романова.

«Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири», изданный в конце прошлого века в Иркутске, сообщает, что в 1638 году «к Алтын-хану отправлен посол, боярский сын Василий Старков, который по возвращению своему в Москву впервые привоз в Россию чай, в числе ханских подарков царю Михаилу Федоровичу».

Долее «Перечень» рассказывает, что в резиденции Алтын-хана «московские послы узнали в первый раз употребление чая на «придворных церемониалах и были принуждены везти в подарок царю этот, по их мнению, негодный товар. Напиток этот, при прощальной аудиенции послу Старкову, был назван чаем, в 200 бах-ча (то есть бумажных пакетов в 3/4 фунта каждый) были ему навязаны в обмен за привезенные им подарки. Все уверения русского посла в ненужности этого товара нисколько не помогли ему, и по повелению хана чай был оставлен у русских». «Таким образом,— указывает «Перечень»,— напиток этот насильно был ввезен в Москву, где вскоре и вошел в употребление».

Добавим, что «подарок» обошелся русскому царю в 100 соболиных шкур.

В ЛЕТОПИСИ времен царя Михаила есть такие строки о чае: «Питие доброе и, когда привыкнешь, гораздо укусно».

Художник Владимир Жданов

Через несколько лет, когда на престоле был уже другой царь, Алексей Михайлович, боярский сын Иван Перфильев, бывший послом в Китае, тоже доставил в русскую столицу необычную траву. Придворные, однако, побоялись дать ее настой государю — что если «от привезенного Перфильевым зелья да и приключится какой недуг, недомогота в его государском здоровье? »

Решили посмотреть и «Травнике» Симона Спрения, но в лечебнике ни ничего не говорилось о загадочном растении. И тогда придворный доктор Самойло Каллинс отважился провести опыт на себе. Он напился темно-коричневого настоя и... остался жив.

В самом начале 1665 года тридцатипятилетний владыка неожиданно «заболел животом». Каллинс посоветовал ему: «Обычайное после обеда вареное чаге листу ханского... изрядное есть лекарство против подменей, насморков и главоболений». Царь послушался совета, напился чаю и вскоре выздоровел.

Слух об «изрядном лекарстве», спасшем царскую особу, быстро распространился, и чаепития вскоре стали очень модными. В 70 х годах XVIII века «заморскую травку» можно было купить на городских базарах и в торговых лавках, правда, пока только в Москве. Бойко шла продажа чая на традиционных Ирбитской и Макарьевской ярмарках.

Автор многотомного труда «Быт русского народа» этнограф А. В. Терещенко 1806—1865 отмечал, что ввоз чая в Россию во второй половине XVII века «был уже столь велик, что иностранец Кальбургер, в бытность его в Москве (1674 г.), покупал по 30 к. фунт».

Со временем Москва стала своеобразной «чайной столицей». Даже в Петербург, главный город Российского государства, чай доставляли из Москвы вплоть до 1862 года, когда вышел правительственны Указ о разрешении ввоза его морским путем.

Между прочим, за границей чаепития получили наибольшее распространение в Англии, где стали входить в обиход в сороковые годы минувшего столетия.

Любопытно заметить, что в Грузии, которую сегодня нередко все же называют чайной республикой, этот напиток появился в конце XVIII века, когда Екатерина II подарила царю Ираклию самовар и чайный семена. Почти столетие назад тифлисский журнал «Иверия» с раздражением писал: «Нация гибнет, подумать только, вместо солнцем налитых вин грузины пытаются пить подкрашенный кипяток, а интеллигентность измеряют наличием в семье никелированного самовара».

Москвичи и жители окрестных городов слыли первыми в России чаевниками и «водохлебами», но чаепития были пока исключительной привилегией знатных горожан.

В царствование Елизаветы Петровны и Екатерины II, и особенно при Александре I, чай становится все более распространенным напитком. В канун 1822 года Александр I издал указ, которым разрешалось производить продажу в трактирных и разного рода заведениях, с 7 часов утра до 12 пополудни и содержать в ресторациях чай.

Уже через четверть века в Москве было свыше ста специализированных магазинов по продаже чая. а разного рода заведений, торговавших им, насчитывалось более трехсот. В 70-х годах прошлого столетия чай продавался во многих городах России, а к концу века стал известен и сельскому населению.

Распространению чаепитий во многом способствовало и развитие отечественной сахарной промышленности.

Кстати, первый в России сахарный завод был открыт а 1802 году в селе Алябьеве Чернского уезда Тульской губернии.

Художник Б. Кустодиев

Чаепитие прочно вошло в быт не только зажиточных, но и средних слоев населения, стало особым видом ежедневного многочасового досуга, отличалось необычайной торжественностью, хлебосольством и неумеренностью. И то сказать: «Чай пить — не дрова рубить.

Упомянутый выше А. В. Терещенко приводит впечатляющий пример такой неумеренности: «Еще существует обыкновение, что, кто бы ни пришел в гости и в котором бы часу ни было... хотя бы сами хозяева недавно пили чай, но пришел гость» для него настаивают и сами пьют с ним. Случается, что несколько раз в день ставят самовар, а у зажиточных, особенно в праздники, не сходит со стола самовар».

Другой, ныне малоизвестный бытописатель, очеркист 40-х годов прошлого века И. Т. Кокорев так описывает всеобщее пристрастие к чаю «Теперь... вся Русь «от финских хладных скал до пламенной Колхиды, все от мала до велика, миллионер и поденщик, великорус и сын юга, белорус и калмык пьют чай».

Подобных свидетельств в нашей литературе сохранилось немало. Скромный ужин и широкое застолье были невозможны без участия в них самовара. Вот, например, какую типичную для того времени картину рисует русский писатель-историк М. Н. Загоскин (1789—1852) в книге «Москва и москвичи», описывая праздник в Подмосковье: «Везде забавлялись и везде пили чай. Эта необходимая потребность нашего купечества, эта единственная роскошь наших небогатых мещан, это праздничное, высочайшее наслаждение всех трезвых разночинцев, фабричных мастеровых и даже мужичков — наш русский кипучий самовар, дымился на каждом шагу».

Интересно, что существовало даже неписаное правило, согласно которому преимущественное право принимать на ночлег гостей, проезжающих по тракту, получали семьи, имевшие самовар.

Приобретение самовара считалось значительным событием в жизни семьи, особенно малоимущей. Крестьяне в ту пору пользовались в основном деревянной и керамической посудой.

В дом, чтобы «обмыть» дорогую покупку, приглашали множество родственников, соседей, друзей и угощали их чаем, что называется, до седьмого пота, даже после того, как гость переворачивал стакан или чашку вверх дном и тем самым показывал свое полное удовлетворение чаепитием.

В семье самовар был порой единственной ценной вещью, своеобразным выражением материального достатка. Относились к нему очень бережно, хранили как домашнюю реликвию, включали в приданое, завешали наследникам. Иногда в доме заводили два самовара — один предназначался для повседневного пользования, другой, более вместительный и красивый,—для гостей.

Место в доме выбирали для самовара самое почетное, видное: ставили в гостиной, в «красный угол», или у стены, на специальный самоварный столик, полубуфет, оберегали от пыли и окисления, накрывая салфеткой или нарядным чехлом. В больших домах нередко отводили для чаепитий так называемую чайную комнату.

Это сейчас мы пьем чай «на ходу». Между прочими делами. Вот стакан, вот сахар. вот ложка — быстрее, быстрее, некогда!

А самовар всегда был окружен целым семейством спутников: маточниками, ложечками разного «калибра», подносами, полоскательницами, ситечками, щипцами, подстаканниками... И вообще к чаю, как утверждают знатоки, надо подходить спокойно, взвешенно, трезво, без всяких добавлений к нему в виде других напитков — только так он откроет вам свои чудодейственные качества и секреты.

Фото Извозчики пьют чай

«Генеральные» чаепития устраивались обычно по субботам, и уж обязательно — в праздничные дни. Для таких случаев приберегали особенно вкусную еду, соленья и различные сладости. Самовар начищали кирпичом и уксусом, а он пыхтел, бывало, долгими часами, услаждая собравшихся за столом. Чай да сахар вам, люди добрые! Выработались даже определенные ритуалы чиевничания, которым строго следовали в каждом доме и нарушить которые считалось признаком дурного тона, бескультурьем. Например, в первой половине прошлого столетия был заведен обычай, по которому чай из самовара разливала непременно сама хозяйка дома, а в ее отсутствие это делала старшая дочь. Такое правило была выражением наивысшего гостеприимства хозяев, их душевного расположения к гостям.

«ПОЛНАЯ хозяйственная книга»» вышедшая а Санкт-Петербург в 1851 году, далекая предшественница современного пособия домоводству, наставляла богатую хозяйку: «...если много гостей, то чай разливают в другой комнате и служитель подает».

В некоторых состоятельных семействах чаепития принимали прямо таки гигантские масштабы. Об одной такой семье рассказывается в этнографических заметках «Сельские фарфоровые заводы» русского писателя И. А. Благовещенского (1837—1889).

Летом хозяева этого дома заготовили тринадцать пудов малинового варенья, да клубничного наварили двенадцать, да черной смородины семь, красной четыре — всего выходило под сорок пудов. «Нам и самим-то едва хватит до лете»,— утверждали они. И то сказать, почти ежедневно «побаловаться чайком» сюда съезжалось чуть ли не вся округа. «А на дворе, у самой лестницы, круглый год кипит, с утри до ночи, исполинский самовар, в который войдет, пожалуй, ведер двадцать воды. Из этого самовара наливают кипяток в другие маленькие самовары и затем уж подают их куда следует, так что чай может быть готов во всякую минуту. Глядя на эту почтенную машину, я должен был убедиться, что при таком чаепитие сорока пудов варенья, пожалуй, и не хватит на год».

Деревенской бедноте, составлявшей, как известно, подавляющее большинство сельского населения России, чай был не по средствам, и чаепития долгое время считались в народе не позволительной роскошью, барством, праздным времяпрепровождением. Да и откуда взять простолюдину денег на покупку такого дорогого изделия, каким был самовар? Чай, сахар, чайная посуда тоже стоили немало. Например, в XIX веке пуд сахаре продавался в России по 4 рубля 10 копеек, а в Англии он стоил в три раза дешевле. И свободного времени для чаевничания у рядового землепашца тоже не было.

Вот почему на деревне чай многие десятилетия оставался напитком незнакомым и даже загадочным. Оценить его достоинства умели немногие, в уж приготовить по-настоящему и вовсе не могли. Вспомним известную русскую народную песню середины XIX века, которая в шуточной форме повествует о том, как деревенский слуга готовил чай для своего барина:

Раз прислал мне барин чаю
И велел его сварить,
А я отроду не знаю,
Как проклятый чай варить,
Взял тогда, налил водички.
Всыпал чай я весь в горшок
И приправил перцу, луку.
Да петрушки корешок...

Получив от разгневанного господине нахлобучку, непутевый слуга сделал для себя такое открытие:

Долго думал, удивлялся.
Чем же мог не угодить,
А потом-то догадался.
Что забыл я посолить

Заметьте, что в песне говорится о горшке, в не о самоваре. Минует не один десяток лет, прежде чем медный красавец придет в деревню и займет почетное место на столе сельского труженика.

Впрочем, мы забежали вперед, ничего не сказав о появлении первых русских самоваров. А ведь к началу нашего столетия у самогрея был уже солидный возраст — более ста лет.

О приходе «медного чуда», рожденного наступившей a XVIII веке эпохой чаепитий, о его родине, о мастерах, создававших из металла по истине удивительные творения, наш следующий рассказ.


Вячеслав Варфоломеев